О ком слова из уст струятся?
О ком вещает молодежь?
Сильнейший есть игрок бильярда.
Таких как он ты не найдешь.

Силен, умён, красив, опасен.
Он словно ясный день прекрасен.
Глаза огнем его горят.
Он восхищает всех ребят.

Его боятся, уважают.
С ним рядом люди все взлетают
Игра его как монолог.
Он сам творит судьбы виток.

Но годы шли. Утихла сила.
Не тем он стал кем был доныне
Слабей в разы он стал играть,
И перестал уж побеждать.

Но даже так, играть кто встанет
Кто вызов бросит—проиграет.
И пусть сильнейший ты в стране,
Не совладаешь с ним в игре.

Он словно кобра ждёт момента
Чтоб нанести атаку верно,
Ведёт всегда свою игру,
Рисует кием по столу.

Характер боевой, жестокий.
При том при всем, стратег он ловкий.
Но в сердце, видно, доброта...
Ведь чертов он МСМК.

Люли люли люли
Баюшки баюни
Звёзды в небе зажигаю,
Колыбелечку качаю,
Спи сыночек, засыпай,
Глазки тихо закрывай,
Месяц сизый за окном,
Помахает тебе сном.

Баю, баю, заклинаю,
Сон здоровый зазываю,
Ночка темная пришла,
Слиплись глазки у слона,
Спит в лугу скакун ретивый,
Спит ослёночек пугливый ,
Засыпают все зверята,
Рядом с мамой спят ежата,

Люли люли, баю бай,
Спи сыночек, не болтай,
Двери в сказку отворю,
В чудно царство заведу.

Баю баюшки, баю.

Ты бросил,
Слово не сдержал.
Ушел из жизни слишком резко.
Меня оставил как причал.
Который ждёт тебя безвестно.

И бились волны об него.
Сомненьем, болью истязая.
Стирая камни берега в крах,
Тоскою скалы обливая.

Шторм длился днями на пролёт.
И даже ночью не смолкал.
Бой волн отчаянья, тревог.
Шум грома так же не стихал.

Прошло не мало дней, часов.
Не утихали скорби волны.
Но вот он, ветерок подул,
Он успокоить решил воды.

Тот ветер тучи разогнал,
И стихли вдруг раскаты грома.
И благодарен был причал.
За долгожданную свободу.

Прошло не мало дней с тех пор.
Забылась боль вся понемногу.
Ведь он ушел, и небосвод...
В тот день, он стал как уголь— черным.

Я чувства все заколотил,
В один большой свинцовый ящик.
Забыл как ждал, и как просил,
Чтоб задержался ты на часик.

Забыл как светятся глаза,
Топазовым, лазурным светом.
Забыл как смех его родной,
Я слышал где бы только не был.

Забылся запах табака,
Парфюм, что отдавал прибоем.
Забыл дороги, города...
Забыл как был ведён тобою.

Закрыл титановым замком,
Все о тебе воспоминания,
И голос твой я так же стёр,
Забыл, как уделял внимания.

Я вновь стал жить, а не болеть.
Улыбкой стал на мир смотреть.
С друзьями я играть ходил.
И с ними в вечер виски пил.

И вот придя к себе домой.
Я посмотрел на стол второй.
Обычный, будничный был взгляд.
В ответ топазы мне глядят...

Я словно в землю врос тогда.
Я вижу вновь его глаза!
Я чую запах, голос слышу.
Он смотрит на меня, не дышит.

Один, другой и третий шаг.
В секунду наступает мрак.
Ведь я не верю...это он?
Зачем же ты сюда пришел?

Порыв, удар, толчок, обнял...
К груди так крепко он прижал.
Я сделал вдох один большой,
Вкусил я запах столь родной.

Я думал, что сошел с ума.
Откуда? Как? Зачем? Когда?
Вопросов море в голове,
А он стоит впритык ко мне.

Глядит своим небесным взглядом.
А губы шепчат так невнятно, но я услышал...
Извини...я не ценил тогда, прости!
Я дома, солнышко, я рядом.

Я слышу жалобный треск льда.
Я вижу—рушится стена.
Запело сердце вновь завет.
Мне душу в раз заполнил свет.

Кружились мысли в голове.
Но воедино не собрать.
Я до небес могу взлететь!
Не думал, что могу летать.

Глаза в глаза, сплетение рук.
Стучат сердца, но в горле крюк.
Дыханье слышу я его, и понимаю,
Вот оно!

Я вновь живу. Я ощущаю.
Родное тело обнимаю.
Душа приятно трепещии‌т.
Улыбка на устах горит.

Никто, никто не замени‌т.
Моя душа к нему лежит.
И только он способен дать,
Мне крылья чтоб я мог летать.

Мучительно, медленно, томно.
Душа истлела до углей.
Потухли все желанья разом.
Истлела радость былых дней.

Любви костер потух мнгновенно.
Его тушила лично я.
Ведь лучше так, чем вдруг взаимно.
Пусть тлеет сердце и душа.

Пускай не снится он ночами.
И не приходит больше в сны.
И свет улыбкой пусть не дарит.
Пускай уйдет в пучину тьмы.

Пускай уходит он в забытье.
Из memory его сотру.
И теплый смех и свет глаз сизых.
Пускай уходят в пустоту.

Тепло от рук пропахший дымом,
Мне ощущать невмоготу.
Уйди ты! Пропади! Исчезни!
Прошу тебя, пойди ко дну.

Не посещай мои ты мысли.
Не дай вновь вспомнить про тебя.
Про свет очей твоих небесных.
Про то, как вместе ты и я.

Не приходи ко мне ты в яви.
Не попадайся на пути.
Не встреться мне ты на прогулке.
На тренировку не приди.

Прошу, молю всем сердцем я.
Господь, не дай его увидеть.
Я не хочу его любить...
Хочу его возненавидеть.

И каждый раз под черным небом,
Идя по улице в тиши.
Я думаю: "не дай увидеть"
Я не хочу его любить...

Хочу его возненавидеть...

Я раз доверилась тебе.
О нет, я слепо доверяла.
И каждый раз глаза открыв,
Я встретить лишь тебя желала.

Все мысли были о тебя.
И днём и ночью засыпая,
Все вспоминала о тебе,
Во снах покоя не желая.

Там тоже лик твой был всегда.
Крутились в голове слова,
О том, как сильно рвёт в груди.
Слова те были о любви.

Сжимала горло я в тисках.
Крушила сердце в пух и прах.
И знали это все друзья.
И старшая моя сестра.

На мир весь закричу: "Люблю!!!"
Но, смелости я не найду,
Ему об этом рассказать,
Иль даже тихо прошептать.

Мне сердце рвёт, душа болит!
В глазах темно!В груди пробит,
туннель, что кровью истекал.
И был слезами запятнан.

Не печалься родная, не нужно.
Не для этого в бой я ходил.
Не желаю теперешним утром,
Видеть скорбь на ресницах твоих.

Не хочу созерцать твою горечь.
Она сердце мне ранит как сталь.
Не роняй горьких слез на обочин.
От меня уносясь быстро в даль.

Пусть разлучит дорога на время.
Пролегают меж нами моря.
Не сотрёт уж ни время ни ветер
Свет сердец, что тоскуют любя.

Я вел бой на просторах мятежных.
И пошел против воли отца,
Чтобы счастьем душа твоя пела.
Чтобы жизнь твоя полной была.

Награди меня ясной улыбкой.
Подари мне свой ласковый смех.
Дай увидеть мне счастья побеги.
Что взрастили с тобой мы сквозь снег.

Не цепляйся за прошлое, ныне—
Настоящее время творить.
А я буду глядеть сквозь глубины
И тебя безразмерно любить.

Я приду. Я пойду. Ты услышал?!
И не важно, что в стрелах спина.
Не волнуют уже меня крики.
От которых дрожала душа.

Я пройду сквозь ножи осуждений.
Пробегусь по углям из злых слов.
Я покорно приму боль от зелий,
Кое часто так в уши мне льёт.

И не важно, что кровь течет с раны.
Кою мне нанесли в тот же день.
Я пройду через все те преграды.
Что готовит мне жажда и тень.

Будет больно от стрел ядовитых.
Мне придется удары держать.
Но сказала—стерплю непременно,
И тебя от них буду спасать.

Я пройду по холоднейшей стали.
Что мне сердце до крови сечет.
Угожу непременно в капканы.
Но не важно, ведь сердце зовёт.

И я знаю, как небыло б больно.
Лишь увидя тебя средь темна,
Улыбнусь от умолкнувшей боли.
Обретя в твоём свете—века.

Ах, сколько бедных матерей
Льют слёзы, ждут с войны детей.
Ночами… Сутки у окна…
Все в ожидании письма.

И, сидя в хатке небольшой,
Уже с годами за спиной.
Топя в углу камин продрогший
И смахивая в руку крошки,

В душе храня надежд микроны,
О том, что вскоре стихнут волны
Безжалостных сражений тех,
Что жизни губят уж вовек.

И как же молодым парням
Писать поникшим матерям,
Ходить под шквалистым огнем
И бой вести уж день за днем.

Смотреть в глаза на поле падших
И ждать упадка силы вражьей,
Кресты над полем возводить,
Чтоб написать: "Живой, дождись!"

Зима, весна, за нею лето…
Покоя матери уж нету.
И вот старушка ждёт и ждёт,
Что в суме почтальон несёт?

На дереве стола иссохшем
Как будто вовсе в ад обрекшем,
Конверт лежит из трёх углов,
А кончик обрамляет кровь.

Потух последний луч надежды,
И вырвался наружу крик:
"Мой сын, единственный, мой милый,
в бою за родину погиб!"

Упал платок, руками сшитый,
И видит: в поле сын убитый…
И слезы стали до зари
Вонзаться в землю, как штыри.

Есть множество трагедий в жизни
Уход любимейших людей.
Любви неразделённой бремя,
И боль от всаженых ножей.

Да, много люди терпят боли,
Но есть одна уж всех сильней
Сопутствуют ей страх и горе,
Война—всех ужасов страшней.

Разбитый небосвод лазурный
Истлеет пеплом, вспыхнет мрак.
На землю как с деревьев листья,
Падёт парней погранотряд.

Взревут сирены, крики взвоют.
Взорвутся боем небеса,
И капли первой алой крови.
Нам возвестят—идёт война.

В ней правит страх и безнадёга.
За жизни близкий и родных.
Солдат стоит на пепелище,
В глаза товарища глядит.

В глаза в которых несомненно,
Горела жажда победить,
Увидеть доченьку и маму.
Из вражьих лап землю‌ отбить.

А сколько матерей несчастных,
Рвут в клочья волос у окна,
Льют горки слезы не смолкая,
Ведь сына увела война.

А сколько жен в леса бежало,
Спасаясь от фашистских пуль,
А скольких малышей несчастных,
В огне сгорело по утру.

Война всех ужасов страшнее,
Господствует жестокость в ней,
Но даже в той кровавой бане,
Дух русской нации сильней.

До чего же забавная сказка
Ровно год уж минул с этих пор.
Небосвод в ней был вечно в сиянии
В ней горели орбиты огнем.

В этом месте чудесно-прекрасном
Расцветал безустанно в нём сад
Лепестки ярко красным сияли
Отражая душевный уклад.

Я жила словно в шёлке принцесса
Обрамлённая негой любви,
Под ногами не чувствуя землю,
А в душе пели мне соловьи.

Только там где полёт—есть падение
Прямо в бездну заточенных пик
Непроглядная темень и холод,
Там не виден звёзды даже блик.

Вместо шелка и снов мемуарных,
Там кошмары встают наяву,
А посконь грубо кожу стирает
В плоть вплетая печаль и тоску.

Это пустошь, там нет вовсе жизни
Там кругом лишь могильная тишь,
Лишь порой эту тишь прерывая
Коршун реквием мрачно кричит

Вот вам сказка, любовью зовётся
С нею можно взлететь и летать.
Ну а если уж в бездну сорвётесь,
Так веками придется блуждать!

Я жила в этой мрачной могиле,
Холод выел мне плоть целиком.
Я блукала в безмолвной пустыне
Проливая из глаз кровь ручьем.

Но шагая по гальке унылой,
Увидала в ней кроху расток
Как же он в этой серой пустыне,
Пустить корни свои все же смог?

Поглядев на него с пол минуты,
Я присела, рукой провела,
Ощутила приливы надежды,
Отшотнувшись—ногою смела.

Это бездна, в ней нету просвета,
А надежду не стоит давать,
Это вовсе не сделает лучше,
Лишь по новой продолжит терзать.

Прошло не мало уж с тех пор.
Зачем же бог тогда нас свёл?
Зачем послали мне тогда,
Твои небесные глаза?

Скажите мне, кто правил балом?
Кто нити судеб сплёл лукаво?
Кто в душу образ твой внедрил?
Кто по утру нас разлучил?

Неужто Бог, судьбы творец,
Решил одеть терна венец?
Иль дьявол шутку пошутил?
Кто в сердце мне любовь вселил?

Скажите мне с каким желанием,
Неужто с целью растерзания
Мне шлют виденья про тебя,
Про наши дни где ты и я.

Быть может бог мне дал наказ
Чтоб только ты других прочь в раз.
Быть может это черт толкнул,
И всеравно к тебе примкнул.

Мне не известно по сей день,
Какая ж в этой игре цель?
Кто в душу образ твой внедрил?
Кто по утру нас разлучил?

Как мерзко тикают часы
И бьётся стрелок ход.
Разбита жизнь вся на куски,
В душе скребётся кот.

Сижу за стойкой и гляжу
на дом родимый свой.
Запоминаю каждый шум,
И строй столов я в нём.

Запоминаю голоса и лица всех друзей.
Запоминаю как игра становится сильней.
Запоминаю тренеров, и их суровый взгляд.
Запоминаю всех своих, девчонок и ребят.

Я сохраняю каждый звук, что дома слышу я.
Запоминаю каждый жест, что мне, что от меня.
Питаю запах столь родной, что въелся до костей.
И понимаю, стрелок ход становится быстрей.

Я пью кубанское вино, а в сердце горечь бьёт.
Ведь скоро этот светлый миг бесследно пропадет.
Я не увижу лица тех, кто стал семьи родней.
И не услышу больше слов: "Домой! Быстрей! Скорей!”

Мундштук железный вскоре мне придется закусить.
Забыть все то, чем жил, болел.
Кого успел любить.

Мой разум мечется в ночи, глаза на клуб глядят.
Душа противится, болит, контракт порвать нельзя!
Лазейки нет и уезжать настанет вскоре срок.
Я проклинаю города, дороги, все что мог.

Мне ядовитые шипы впиваются в гортань.
И яд из этих гадких лоз мне сердце разъедал.
Я вновь услышал бой часов, взглянул на циферблат.

"Тебе осталось ничего" —часы мне говорят.
"Цени тот временной кусок который можем дать, ведь знаешь ты, что мы из тех, кто любят убегать.
Тебе осталось ничего, но ты цени тот миг, когда сидишь в кругу родных и видишь счастья блик."

Я в ярости поднялся в раз, стул отлетел назад.
Сорвал с стены злосчастный тик, разбил об ламинат.
Трещало бренное стекло, что душу рассекло.
Но стрелок бег не прекратить...я это знал давно...